Автор детских курсов о лингвистике, выпускница кафедры классической филологии филфака СПбГУ Инна Попова рассказала о школьных списках литературы, подростковых книгах и о том, как влюбить ребенка в чтение.
Как за последние 30–40 лет изменился способ чтения у детей? Стали ли читать меньше?
Честно говоря, мне кажется, ничего не изменилось, потому что это всегда зависит от семьи. Если родители не читают и ребенок не видит, что так можно проводить досуг или получать информацию, он для себя тоже такого варианта видеть не будет. Когда ребенок видит своих родителей, бабушек и дедушек исключительно за просмотром телевизора, с чего ему любить читать? С чего ему знать, что читать, даже если вся его комната завалена книжками?
ШКОЛЬНЫЙ СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ ЧИТАЮТ НЕ ДЛЯ ТОГО, ЧТОБЫ СЛУЧИЛОСЬ ХОРОШЕЕ, А ДЛЯ ТОГО, ЧТОБЫ НЕ СЛУЧИЛОСЬ ПЛОХОГО
И мне кажется ошибочным мнение, что задача школы и учителей — научить ребенка читать и привить ему любовь к чтению, восторг от Чехова, Довлатова или любого другого автора. Чужая тетенька не может повлиять на ребенка так, чтобы стать для него ролевой моделью. Я очень поздно стала задумываться над тем, зачем я читаю, что я читаю, что мне читать, потому что моя школьная жизнь во многом состояла из списков литературы. Мне давали список, и мне нужно было прочитать его весь, чтобы не случилось чего-то плохого, а не для того, чтобы случилось что-то хорошее.
Отрицательная мотивация?
Да, и она ограничена во времени. Как только человек выпархивает из школы и идет не на филфак, а на другую специальность, ему как будто больше не надо читать, больше нет списков. Мне кажется, нужно сделать так, чтобы ребенок видел: чтение — один из способов проведения досуга. Уважаемый, хороший способ.
Привыкнуть к чтению можно по-разному. Можно вести читательские дневники. Можно читать по темам: я читаю только про самолеты, а я — только про принцесс. А теперь только про королев. Потом, может быть, тебя заинтересует другая тема. Или я читаю только красные книжки. Или только авторов на букву «К». Неважно, у каждого свое. Если превратить чтение в игру с самим собой, кажется, его можно ввести в привычку.
Худший способ — сказать: «Нужно читать по N страниц в день». У меня был ученик четырнадцати лет, родители которого не знали, что у него дислексия. Они были уверены, что он читает по 40 страниц в день, а он не мог прочитать вообще ни одного слова. Мы спросили родителей: «А вы спрашиваете, что он читает?» — «Нет, зачем?» Так не надо.
С ребенком нужно разговаривать о книгах, и это работа не только школы. Ребенок должен расти в среде, где книги — один из хороших способов проведения досуга. Погулять в парке, обсудить фильм, книгу. Первое время нормально сидеть рядом с ребенком, обсуждать прочитанное, высказывать свое мнение. Потом, когда станет подростком, он будет делать это сам.
Вы следите за тем, что происходит в детской литературе?
Скорее, в подростковой.
Как вы оцениваете подростковую литературу, которая создавалась для нашего поколения и раньше, и то, что происходит сейчас?
Мне кажется, для нашего поколения (я 1986 года рождения) особо никакой подростковой литературы не писалось. Нам все осталось из прошлого: «Денискины рассказы», Крапивин, «Остров сокровищ», Стивенсон; для мальчиков — «Три мушкетера» и так далее. Во-первых, это было гендерно маркировано. Во-вторых, школьная программа включала традиционную советскую подростковую литературу. Никакой подростковой литературы для гериатрических миллениалов* я не видела.
В девяностые я ходила в библиотеку практически каждый день, она была у меня в доме. Мне очень нравилось брать книжки и нравилось, что в них нет никакого возрастного ценза. Я брала очень-очень запрещенные сейчас книги, и мне никто слова не говорил. Было замечательно. Я чувствовала себя свободной, взрослой, освобожденной литературой.
А что происходит сейчас?
Подростки интересуются чем-то другим: искусственным интеллектом, превращением животных в людей, какими-то другими вещами. Героического эпоса про мальчика со шпагой им будет недостаточно. Поиск сокровищ тоже, наверное, уже не очень актуален.
И современные писатели пытаются актуализировать литературу для сегодняшних подростков. Я бы пожелала, чтобы было меньше гендерных маркеров, — кстати, от этого во многом уже отошли. И еще смущает, когда писатели боятся говорить «не те» слова, задевать какие-то темы. Когда есть запретные вещи, подростки все равно их найдут, но в более жестоком и беспощадном виде.
Как ребенку выбрать книжку не из списка литературы?
Мне кажется, здесь хорош мой способ. Какое-то время я читала только книжки определенного цвета, или определенного автора, или авторов на определенную букву, или книжки на определенную тему. Я приходила и спрашивала: «Есть у вас про щеночков?» Мне давали книжки про щеночков. «А теперь есть у вас про рыбок?» И так далее. Важно выработать для себя систему, которая отвечает твоим интересам.
Ты растешь, у тебя развиваются лобные доли и префронтальная кора, сфера твоих интересов тоже расширяется. Папа с мамой разводятся или ругаются — я хочу книжку о чем-то семейном. Друг предал меня — хочу книжку о дружбе. Мои друзья пьют пиво, а я не хочу пить пиво. Как мне соответствовать? В общем, нужно следить за тем, что происходит в твоей жизни.
Еще в этом очень помогает ведение дневника, не обязательно читательского, просто личного. Когда привыкаешь много времени проводить внутри текста, ты сам делаешь текст, и поэтому легче воспринимаешь чужой.
КОГДА РЕБЕНОК ВЕДЕТ ДНЕВНИК, ОН ПРОВОДИТ МНОГО ВРЕМЕНИ ВНУТРИ СВОЕГО ТЕКСТА, И ЕМУ ЛЕГЧЕ ВОСПРИНИМАТЬ ЧУЖОЙ
Как объяснить подросткам и их родителям, что начитанность влияет не только на качество досуга, но и на все остальные сферы жизни?
Мне кажется, начитанность — понятие неоднозначное. Я считаю, что начитанность — это примерно то же, что насмотренность. Можно смотреть очень много ужасного кино и не быть насмотренным. Можно читать очень много посредственных книг и тоже ничего от этого не получить: не научиться размышлять, структурировать, интересоваться, не понять ничего о себе.
Я думаю, начитанность — это опыт чтения очень разной литературы, авторов, писавших на родном языке, и зарубежных. Зарубежных читать очень важно. Даже если немножко не по возрасту, все равно интересно и с точки зрения искусства перевода или изучения иностранного языка, и с точки зрения реалий, в которых живут другие люди. Потому что Крапивин не может описать весь мир. И даже Стивенсон не может.
ЧИТАЮЩИЙ ЧЕЛОВЕК МОЖЕТ ПРОВОДИТЬ ВРЕМЯ С СОБОЙ И НЕ НУЖДАЕТСЯ ВО МНОЖЕСТВЕ ВНЕШНИХ РАЗДРАЖИТЕЛЕЙ
Я думаю, что количество прочитанных книг не делает человека успешным или интересным. Но их качество делает человека более независимым и свободным. Он может проводить время с собой, не нуждается во множестве внешних раздражителей и может структурировать вселенную вокруг себя чуть лучше, чем нечитающие.
Написать в поддержку
Написать в поддержку